Joomla TemplatesBest Web HostingBest Joomla Hosting
Поиск

 

Лариса КАНЕВСКАЯ. Рассказы
Кто на сайте
Сейчас на сайте находятся:
 78 гостей 
Статистика
Просмотрено статей : 1028053

Если Вам нравится наш сайт - поддержите, пожалуйста, проект:

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Звёзды ВЛК. Личные страницы поэтов и прозаиков )
Главная Лариса КАНЕВСКАЯ

Лариса Каневская. Статьи, эссе

Лариса Михайловна КАНЕВСКАЯ

 

Творческая автобиография

Я, Каневская Лариса  (Иванова Лариса - по паспорту).

Родилась и выросла в Москве (мой самый любимый город, несмотря ни на что). Имею мужа и двух дочерей-студенток, и самый расцвет творческих сил. Наконец-то пришла свобода: детей вырастила, дом построила, деревья  посадила… Люблю литературу и театр, обожаю путешествовать, у меня много близких друзей и тысячи хороших знакомых, я, на самом деле люблю людей, они мне интересны, и я очень ценю искреннее дружеское общение.

У меня -  два высших образования:

-           Московский Экономико-Статистический Институт

-           Литературный Институт им. А. М. Горького

После окончания Литературного института (в 2005 году) какое-то время продолжала писать стихи и прозу, участвовала в различных литературных конкурсах (в двух была отмечена), но все-таки осталась верна своему пожизненному увлечению театром: начала  публиковать отзывы о спектаклях.

С 2006-го по 2008 год проработала в театральном  журнале «Станиславский» помощником шеф-редактора (Григория Заславского), затем занялась промоушн и PR журнала (http://stanislavsky.ng.ru/contact/). В журнале вела собственную колонку  (http://stanislavsky.ng.ru/archive/issues/).

В 2008-м году вступила в Союз журналистов России.

С  2008 года по 2011 год работала пресс-секретарем Центрального Дома Актера им. А.А. Яблочкиной.

В октябре 2009-го года прошла обучение на семинаре «PR-технологии в театре» в Театральном Центре им. Мейерхольда.

В качестве корреспондента и театрального журналиста сотрудничала с журналами: «Театрал», «Театральная жизнь», «Страстной бульвар», «Планета Красота», «Театральный мир», а также с газетами: «Культура», «АиФ – Здоровье», «Столетник», «Независимая газета», «Новые известия».

В моем портфолио - много интервью с известными актерами, режиссерами, композиторами и писателями, в том числе: с Галиной Волчек, Александром Ширвиндтом, Людмилой Чурсиной, Арменом Джигарханяном, Евгением Князевым, Юрием Васильевым,  Андреем Житинкиным, Эммануилом Виторганом, Максимом Дунаевским, Анатолием Кроллом, Юрием Ряшенцевым, Юлием Кимом, Еленой Камбуровой и др. интересными людьми.

Лариса КАНЕВСКАЯ. АННА КАРЕНИНА. Рецензия на спектакль

Лев Толстой "Анна Каренина"

 

Танцевальные спектакли

Постановка: Театр им. Вахтангова На музыку А.Шнитке

Режиссер: Анжелика Холина

В ролях: Евгений Князев, Ольга Лерман

 

Свежий взгляд на знакомый роман, на историю, многократно пересказанную кинематографистами

Анжелика Холина вновь лишает драматических

артистов устной речи, взамен дав им пластическую, но какую! Красноречивыми были руки Киры Найтли в фильме «Анна Каренина» Джо Райта, но там была всего лишь одна такая выразительная сцена, а в Театре Вахтангова спектакль вышел убедительным и выразительным во всех сценах. Чудесная Анна Каренина (Ольга Лерман) – чувственная, хрупкая, искренняя, каждый жест отточен и оправдан. Молодая актриса так точно вошла в образ, так гармонично вписалась в труппу Театра Вахтангова, что можно радоваться не только за нее, но и за театр, репертуар которого очень украсили балетные спектакли. Благодаря таланту хореографа Анжелики Холиной, ее авторской стилистике, помноженной на талант и труд актеров вахтанговского театра, художников, сценографов, произошло взаимообогащение драматического и балетного жанров. 
Спектакль вахтанговцев насыщен энергией актерского ансамбля, подобранного мастерской рукой - все на своем месте, нет эпизодических ролей, нет массовки. Разумеется, все внимание целиком переключается на Анну и Вронского (Дмитрий Соломыкин), когда они на сцене, но и остальные не дают о себе забыть. Как убедителен Евгений Князев в роли Каренина, как интересно и эмоционально решены сюжетные линии Облонского (Валерий Ушаков) и Долли (Мария Волкова), Левина (Федор Воронцов) и Кити (Екатерина Щербацкая). Как остроумно и точно высмеяна двойная мораль высшего света: развратная и высокомерная княгиня Бетси (Анастасия Васильева), все дамы и кавалеры недовольно косятся в сторону влюбленных, при этом сами всегда готовы к мелким интрижкам.

С первого взгляда вспыхивает влечение между Вронским и Анной, это - бессознательно, на уровне химии, это – не любовь, а страсть. Анна пытается погасить огонь холодом, но слишком иссушена ее бедная душа, и слишком настойчив Вронский: жаркий, безумный танец уносит их на самую вершину, дальше – некуда, только – вниз, и если не поддержать друг друга, тогда - пропасть. Тоненькую, хрупкую, воздушную Анну Ольги Лерман очень жаль: слишком тяжкое наказание за тот грех, что совершают все вокруг нее, просто она не смогла скрыть свой. Гениальная находка Анжелики Холиной: актеры, двигая стульями по полу, изображают стук колес приближающегося поезда, все быстрее идет поезд, все теснее стулья, Анне нет места в этом жестком мире, стулья летят ей вслед, общество успокаивается, остается монотонный стук в висках, волнующая музыка Шнитке и пронзительная тишина в зале.

Спектакль стоит смотреть по разным причинам. Кроме блестящих актерских работ, стоит насладиться остроумными находками хореографа. Гимнастическое бревно она умудрилась использовать и в сцене скачек («всадники» лихо перемахивают через него), и в сцене свадьбы Кити и Левина (гости движутся вместе со стульями, образуя то парочки, то светское общество, то деревенскую разудалость), и в качестве подиума (когда на него выходит певица с потрясающим голосом - приглашенная из МАМТа Мария Пахарь, и исполняет арию из оперы «Евгений Онегин»). 
Главный показатель успеха – битком набитый зал, критики, выстроившиеся в очередь за служебными местами (список расписан до конца мая), и восхищенная публика, устраивающая овации, после каждого спектакля.

 

Лариса КАНЕВСКАЯ. ВОЙНА И МИР. Рецензия на постановку оперы

Оценка пользователей: / 2
ПлохоОтлично 

 

Опера Сергея Прокофьева
Постановка: Театр им. Станиславского и Немировича-Данченко
Режиссер: Александр Титель

 

Пушки молчали...

Опера Прокофьева «Война и мир», поставленная в Музыкальном Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, вышла произведением эпохальным. Театр не поскупился, задействовал небывалую по объему массовку. Во время военных действий сцена оккупирована плотными рядами солдат русской и французской армии (в исторических костюмах), за ними - беспорядочная толпа ополченцев и мирного населения - всего примерно, человек четыреста. Режиссер Александр Титель после такой постановки вполне может ставить театральные действа на Красной площади, там и развернуться, есть где, а на небольшой сцене все движения солдаты совершали, вытянувшись во фрунт, а пару грозных пушек просто передавали из рук в руки. Хор – отработал потрясающе, для усиления впечатления добавили еще концертно-театральную капеллу им. Вадима Судакова. В финале патриотизм, зажженный хором, зашкаливал, зал ликовал - мы очередной раз победили французов, и за это - респект. Но…
На фоне театрального великолепия возникает некоторое недоумение. Никто не сомневается в высоком профессионализме художников и сценографов: Владимира Арефьева (художник-постановщик), Ольги Поликарповой (художник по костюмам) и Дамира Исмагилова (художника по свету), но претензии к оформлению спектакля есть, и их, увы, набралось многовато. 
Пока задерживали начало спектакля, скучающему зрительскому глазу зацепиться оказалось совершенно не за что: сцена закрыта белой стеной, составленной из огромных плит, потолок плоский и белый, любоваться нечем. Но вот началось действие: одна плита плавно отъехала в сторону, на ее место из глубины сцены выдвинулась другая. Примерно на высоте второго этажа к этой плите была горизонтально приделана маленькая белая платформа, похожая на основание балкона, только без всякого ограждения. На этой платформе стоял человек, и, держась рукой за стену, исполнял арию. После невнятного пения оказалось, что это – князь Андрей (Дмитрий Зуев), из-за другой плиты выехали две девушки Соня и Наташа Ростова (Наталья Петрожицкая) - их ступенька была прикреплена уже на уровне четвертого этажа, побелевшие пальцы судорожно цеплялись за невидимую ручку. В зале раздался буквально вздох облегчения, когда эти воздушные оперные гимнасты (без страховки) скрылись с глаз зрителей. На электронном табло построчно возникал английский перевод, но и нашей публике русский текст либретто тоже не помешал бы: приходилось с усилием вслушиваться, все-таки оперное пение – специфическое, в этом спектакле лишь Пьер Безухов (Николай Ерохин) да маршал Кутузов (Дмитрий Ульянов) радовали членораздельной речью.
Наконец, плиты разъехались, и публике открылось пространство сцены - все те же белые стены, сплошь гладкие, лишь сбоку были высокие дверные проемы без дверей. Зал в доме Ростовых был скудно обставлен (лишь несколько стульев), дамы выходили на сцену в монотонно серо-бежевых платьях, не отличаясь по цвету и фасону от прислуги. К началу бала вынесли еще стулья и кресла (штук сорок), расставив их в беспорядке, точно в мебельном салоне с гарнитурами от известного мастера Гамбса. Можно было подумать, что гости сейчас заполнят зал, дамы займут места, и начнутся танцы, но последовала беспорядочная беготня молодежи слева направо и обратно в пустые проемы боковых стен. Знаменитый вальс Наташи и Андрея публике не представили, хотя Пьер Безухов умолял Болконского пригласить на танец свою рrotégé (протеже́). Вальс был все же исполнен в финале, но он только снился умирающему князю Андрею. 
Вот бал окончен, тут же на пол спускаются четыре роскошных люстры. Почему ими нельзя было украсить сцену во время бала? Всю следующую сцену (знакомство с семьей князя Болконского) эти хрустальные громадины пролежали на боку, занимая все пространство. И, когда действие переместилось в дом Элен Безуховой, люстры остались на полу, а за ними картина дополнилась длиннющим диваном, лихо раскатывающим хозяйку. Когда Наташа заболевает, узнав, что обманута бесчестным Анатолем Курагиным, ее укладывают на постель из трех составленных стульев, накрытых простыней. Нарочито скудная сценография, вероятно, была задумана наверняка специально, чтобы поразить наше воображение во втором действии.
Во время антракта сцену закрыл черный занавес, а когда его открыли, перед публикой предстали во всем своем многообразии солдаты двух армий, мужики, бабы, ружья, пушки. Все грандиозно, если б не те же замкнутые белые стены вокруг. Война в огромной палате № 6. Впрочем, какая война? Обе армии стояли по стойке «смирно» — как шевелиться в такой тесноте? А, когда в боковые проемы стен влетал снег или вползал дым от московского пожара, создавалось впечатление, что людей просто впихнули толпой в вагон электрички и поезд движется сквозь непогоду с открытыми окнами… Почему нельзя было на белую стену позади массовки добавить световой проекции, например, военных действий или пожара, или танцующих на балу? Ведь все это - очень эффектно, а тут видеопроектор был использован лишь в самом начале для изображения колеблющейся листвы на белой глухой стене. Возможно, в партере белый тупик не так виден, но нельзя же забывать об огромном амфитеатре, в котором публики даже больше, чем в партере, и оттуда прекрасно заметен расчерченный и расклеенный цветными полосками пол (эти метки помогают массовке перестраиваться). 
Кутузов, Безухов и хор не подвели, но осадок остался.

 

Лариса КАНЕВСКАЯ. Интервью с актёром Вениамином СМЕХОВЫМ

Оценка пользователей: / 2
ПлохоОтлично 

Актер Вениамин Смехов

«Творчество – самое интересное, чем можно заниматься в сегодняшней жизни»

http://www.newizv.ru/culture/2013-01-14/175787-akter-veniamin-smehov.html

Главная»«НИ» за 14 Января 2013 г.»Культура

Фото: АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН

В минувшем году у Вениамина Смехова состоялось несколько успешных театральных и телевизионных премьер. Немало творческих планов у актера и режиссера и на начавшийся 2013 год. О некоторых новых проектах, в частности, о своем возвращении на Таганку с поэтическим спектаклем «Нет лет», в основу которого легли стихи его давнего друга и постоянного автора «Новых Известий» Евгения Евтушенко, Вениамин СМЕХОВ рассказал в интервью корреспонденту «Новых Известий».

 

– Вениамин Борисович, на канале «Культура» прошел цикл ваших передач – телезрители получили большое удовольствие…

– Эта работа доставила мне и большую радость, и большое напряжение. У меня – счастливый актерский и режиссерский роман с «Культурой». В мае показывали восемь фильмов документального цикла «Золотой век Таганки». Эту радость сотворили мы вместе с режиссером Мариной Забелиной и моей женой Галиной Аксеновой. По моим сценариям этих вечеров была выпущена книжка «Золотой век Таганки», посвященная памяти великого Давида Боровского. Там много рассказов об удивительном тандеме Любимов – Боровский. Первая презентация была в совершенно необычном и красивом Музее-мастерской Боровского. О своей мастерской Давид так мечтал, но успел поработать в ней лишь последние два года. Трансформировал мастерскую в музей его сын Александр Давидович Боровский – один из лучших нынешних художников сцены, много сделавший и у Валерия Фокина в Александринке, и в Студии Сергея Женовача. Саша Боровский – сотворитель чудес. Потрясающее театральное пространство театра Женовача – хороший удар по пессимизму театралов.

– Говоря о пессимизме театралов, намекаете на театральную критику?

– Критика сегодня испортилась. Анатолий Смелянский отмечал, что классики шли на каждый новый спектакль как на праздник: предчувствовать добрую новость – моральный долг талантливого критика. А сейчас у многих столько злобы и негатива, с которыми просто неприлично приходить в театр… Вот я знаю, например, театральных специалистов, которые неодобрительно косятся в сторону изделий Кирилла Серебренникова. На самом деле он – один из талантливейших людей сегодняшнего театра, это я знаю по многим спектаклям, которые видел на его курсе. Люди успешно работают в «Практике», у Женовача, у Серебренникова, у Писарева, у Огарева, у Нины Чусовой, у Каменьковича – и эти события нуждаются не в поспешных придирках, а в доброжелательстве.

– У критиков есть свои лагери – часто одни дружат против других…

– Это часть арт-бизнеса, но «лагерное мышление» бывало и в старину. Когда-то знаменитые музыкальные критики Владимир Стасов и Цезарь Кюи увлеченно доводили до нервного стресса Чайковского и Рахманинова. Но то, что раньше было исключением, сегодня стало правилом…

– Некоторых художников критика не обижала, например, Петра Фоменко…

– Великого Фоменко, Моцарта отечественного театра, мне посчастливилось близко знать! Мы даже успели отметить полвека нашей дружбы в июле, накануне его 80-летия и ухода, но этот уход – печаль единовременная, а жизнь Петра Фоменко – вполне вечная. Потому что его учеников можно исчислить по единственному примеру – по примеру Станиславского. Есть очень хорошие ученики у Марка Захарова, и у Андрея Гончарова, и у Анатолия Эфроса, конечно, но что и сколько сотворил режиссер и учитель Петр Фоменко, можно сравнивать только с таким небожителем, как Константин Сергеевич Станиславский. Между прочим, в фойе «Таганки» тоже висел портрет Станиславского. Ветераны «Таганки» хорошо помнят, как часто Юрий Петрович Любимов поминал Станиславского, но он боготворил Станиславского в пику рутинерам-демагогам. Любимов нам внушал, Станиславский – гений, он искал и менялся – влево, вправо, в оперу, в балет, куда хотите, но его сузили до первых школьных опытов. Никакой системы нет, у Станиславского есть методология школы, которая помогает режиссерам и актерам, он говорил: «Если сегодня вы в духе и пришло вдохновение, забудьте о технике и отдайтесь чувству…» Кстати, Михаил Афанасьевич Булгаков, судя по рассказам его жены Елены Сергеевны, неуютно чувствовал себя в любимом театре, где торжествовала высокомерная диктатура «Системы», и блестяще отразил это в «Театральном романе»…

– … прекрасно поставленном в Театре Фоменко…

– Этот волшебный спектакль – последнее творение – послание Петра Наумовича…

– Вениамин Борисович, а что сегодня происходит в вашей творческой жизни?

– Последнее время оказалось рекордным по числу разных интересных работ и предложений. Это и кино, и телевидение, и концерты, и даже сцена, с которой я давно завязал. Вот уже второй сезон в Политеатре играю в спектакле «Волны» по мотивам двух рассказов Владимира Сорокина с замечательной партнершей – Алисой Хазановой. А еще выхожу на сцену в музыкально-поэтическом представлении с родной дочерью Аликой – «Двенадцать месяцев танго». Там звучат песни и стихи, костюмы из винтажной коллекции Галины Аксеновой, видеоарт Юлии Михеевой и Владислава Фролова (Фролов – настоящий маг света в Театре Фоменко), и живая музыка польских композиторов 1930-х годов. В то время в Польше создавались музыкальные шедевры: достаточно вспомнить «Утомленное солнце» и «Синий платочек» Ежи Петерсбурского. Галя Аксенова вытащила на свет божий чудесный диск с записями танго двадцатых–тридцатых годов лучших польских композиторов. Танго не просто танец, который родился в Аргентине и покорил Европу, дальше на первый план вышла уже музыка – соревнование композиторов, певцов – и поэзия. Стихи тоже умеют быть театром: в 1965 году родился благодаря Юрию Любимову жанр «поэтических представлений» в Театре на Таганке.

– Значит, вы так и не расстались с поэтическим театром…

– Эта инфекция, или, скажем по Маяковскому, «прекрасная болезнь», заново готова связать меня с Театром на Таганке. Было такое чудесное стихотворение Евгения Евтушенко и затем песня Сергея Никитина – «Нет лет», и так будет называться спектакль по поэзии одного из лучших поэтов России. Идея принадлежит отчасти самому автору, а я придумал композицию. Доверие лидера шестидесятников ко мне было обусловлено тем, что я имел честь работать у Юрия Любимова и как актер, и как соавтор, и как режиссер-ассистент. Сегодня в родном театре я – приглашенный режиссер, но как актеры мы будем «украшать» авансцену с моим старым другом и партнером Валерием Золотухиным. Моя режиссерская забота – чтобы свежо и оригинально прозвучала поэзия в связке с музыкой, пластикой, видеоартом и вокалом.

– А расскажите про проект «Политеатр» в Политехническом. Насколько молодежь откликается сейчас на стихи?

– Политехнический музей – пробный камень. Привлекательность поэзии по-настоящему вернулась. В 1950 – 1960 годы я бывал как зритель в Зале Чайковского и упоенно слушал великих мастеров художественного слова: Дмитрия Журавлева, Якова Смоленского, Сурена Кочаряна... Так вот, в последние годы ожил классический чтецкий абонемент в этом зале, чего давно не случалось. На канале «Культура» после моей двухнедельной серии «Я пришел к вам со стихами» появился цикл, который называется «Послушайте!».

– Что у вас на писательском фронте сегодня?

– Сегодня во мне лидирует режиссерский и актерский кураж, а было время, когда я нажимал на все три педали (был еще и писательский). Сейчас на канале «Культура», который благороднее, чем все другие каналы, вместе взятые, должна выйти уже известная со времен Станиславского и Мейерхольда как лучшая пьеса двадцатого века – «Самоубийца» Николая Эрдмана. Пьеса была абсолютно запрещена вплоть до времен Горбачева, хотя шла во многих театрах мира.

– Вы ее когда-то поставили в РАМТе…

– Было такое везение: моя безумная любовь к материалу и автору плюс исключительный дух созидания в Театре Алексея Бородина. Молодые актеры с большой охотой и энергией в течение пяти сезонов (а это много для такого названия) играли наш спектакль. Это была тройная радость: режиссерская, актерская и зрительская. Знаете, был такой фильм «Дядя Ваня с 42-й», в котором актеры театра на 42-й улице Нью-Йорка репетируют классическую пьесу Чехова «Дядя Ваня», и там жизнь вплетается в игру. И вот я, очень любя телетеатр, для канала «Культура» придумал рассказ о «Самоубийце» Эрдмана с фрагментами спектакля, а как назвать этот жанр, я пока не знаю.

– В этой постановке участвуют те же актеры, которые играли его в РАМТе?

– Да, те самые. Еще я участвую в фильме моей жены, который называется «Кинозвезда между Серпом и Молотом», о Марине Ладыниной. На наше счастье, Марина Алексеевна разрешила снять интереснейшее интервью (за два года до ее кончины) Гале Аксеновой, пристрастному киноведу (она преподает в Школе-студии). Марина Алексеевна захотела рассказать нам свою жизнь. Я там появляюсь в прологе и помогаю Гале, как и она всегда помогает мне. Творчество – самое интересное, чем можно заниматься в нашей жизни.

 

Лариса КАНЕВСКАЯ. Интервью с актёром Валерием ГАРКАЛИНЫМ

Актер Валерий Гаркалин

«Угождать вкусам публики – дело неблагодарное»


http://www.newizv.ru/culture/2013-03-01/178558-akter-valerij-garkalin.html

Главная «НИ» за 1 Марта 2013 г.»Культура

Фото: АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН

Популярный актер театра и кино, профессор РАТИ (ГИТИСа) Валерий Гаркалин готовит премьеру с необычно длинным названием «Папа, папа, бедный папа, Ты не вылезешь из шкапа, Ты повешен нашей мамой Между платьем и пижамой». Этот спектакль он решил поставить сам с Татьяной Васильевой в главной роли. В интервью «Новым Известиям» Валерий ГАРКАЛИН рассказал об этой постановке, об актуальности жанра абсурда, о том, почему он не пытается угождать зрителю, а также о любимых студентах, которыми он гордится.

 

– Валерий Борисович, в настоящее время вы работаете над спектаклем «Папа, папа, бедный папа...». Вы ведь когда-то уже играли в этой постановке Театра сатиры, почему снова решили вернуться к этой пьесе?

 

– Мне очень нравится автор этой пьесы – американский драматург Артур Копит. Это совершенно изумительный писатель, являющийся основоположником пьес черного юмора, у него удивительная система образов, он пишет с болью и с чисто гоголевской сатирической ноткой. Над такой драматургией, в которой не напрямую, а иносказательно говорится о серьезных вещах, работать всегда интересно. И действительно, много-много лет назад эта пьеса шла на сцене Театра сатиры. Я там играл роль недоразвитого пятнадцатилетнего мальчика, а роль моей матери исполняла Ольга Александровна Аросева, многолетняя звезда этого театра. Не умоляя всех достоинств Ольги Александровны и ее потрясающего дарования как актрисы, мне казалось, что эта роль была будто специально написана для Татьяны Ицыкович (тогда Васильева еще была Ицыкович). Я об этом говорил и Ольге Александровне, и всем. Ведь Таня когда-то играла на сцене Театра сатиры, но эта пьеса пришла туда, когда Таня там, увы, уже не работала. Много лет спустя, когда мы стали с Таней выпускать одну пьесу за другой, я ей об этом поведал и познакомил ее с этим драматургом. Сегодня, видимо, настало время осуществить мечту и поставить, наконец, этот спектакль с Таней Васильевой.

 

– Вы оставите то же название? Ведь оно довольно длинное.

 

– Ну, конечно, это ведь детская считалка, в ней традиционно заложен черный юмор. В детстве есть такие периоды, когда все обожают пугать друг друга темными комнатами, черными и красными руками, рассказывают невероятно страшные истории. Так что это название – классическая считалка: «Папа, папа, бедный папа, Ты не вылезешь из шкапа, Ты повешен нашей мамой Между платьем и пижамой».

 

– Вы сказали, что Артур Копит был основоположником черного юмора, абсурдизма, но ведь до него были такие писатели, как Беккет, Ионеско, Мрожек…

 

– Они были в Европе, у нас был Хармс, а в Америке – Копит. В каждой стране был свой основоположник. Пьесы Копита, может быть, не совсем абсурдны, как это было у Ионеско или Мрожека, которых я очень люблю и бесконечно ставлю со студентами, и сам неоднократно играл в подобных спектаклях…

 

– Валерий Борисович, но согласитесь, что жанр абсурда – специфический, на него не пойдет широкая публика.

 

– А вы знаете, должен вам сказать, что у меня наступает такой возраст и такая пора, когда совершенно не имеет значения, какая публика приходит или не приходит на мои спектакли. Мы с Таней уже перестали этим заниматься и искать адресатов. Наша задача – сделать хороший, качественный спектакль. Человеческая, а уж тем более актерская жизнь быстротечна, и тратить время и силы на то, чтобы угодить той или иной публике, по-моему, дело неблагодарное.

 

– Но вы ведь работаете не в государственном театре, ваши спектакли как-то должны окупаться…

 

– Предыдущий опыт наших с Таней театральных работ достаточно мощный, громоздкий и его вполне достаточно, чтобы рекламировать наши спектакли. Задача художника – не угождать вкусам публики, а вести ее за собой. Так что наша задача – вести зрителя за собой. Если спектакль получится интересным, ярким, искренним и у него будет очень больная, нервная тема, то поверьте, зритель найдет этот спектакль, и у него будет подлинный зрительский успех.

 

– О таком положении дел мечтает, полагаю, любой актер.

 

– Много времени и сил уходит на завоевание любви зрителя, и это не пустые слова. Вначале всем приходится заниматься неким угодничеством, но когда-то следует положить этому конец, и я желаю каждому художнику этот период приблизить.

 

– А ваша дочь Ника, являясь успешным продюсером, занимается вашими спектаклями?

 

– Нет, мне она пока не помогает, скорее, я помогаю ей в силу возраста и опыта. Но надеюсь, что настанет момент, когда мы объединим наши творческие усилия. Она как раз занимается тем, чем она хочет заниматься. Как только окончила институт, сразу стала заниматься андеграундом и такой драматургией, которая, может, кому-то и не нравится из современных зрителей, но она никогда на это не обращает внимания. Хорошо, конечно, при таких подходах иметь для начала известного папу, но, тем не менее, я уважаю свою дочь за то, что она сразу бескомпромиссно начала свою творческую жизнь.

 

– Вы уже более десяти лет преподаете в ГИТИСе…

 

– Около тринадцати.

 

– Вы – профессор, а чтобы стать профессором, нужно было какую-то диссертацию защищать?

 

– Нет-нет, это – почетная должность. Тот, кто имеет звание народного артиста, может возглавить мастерскую. Это ученая ставка, но письменных научных работ не требуется, если вы об этом спрашиваете…

 

– Валерий Борисович, вы сейчас готовите четвертый выпуск?

 

– Я бы не назвал это выпуском, им еще целый год учиться, так что они – пока ученики…

 

– А можете назвать учеников, которыми гордитесь?

 

– Практически все мне дороги, я бы всех мог назвать выдающимися, замечательными, неповторимыми. Но, конечно, не у всех складывается судьба счастливо: старт дан всем, а к финишу, к сожалению, приходит не каждый. Вот из первого выпуска, например, могу назвать чудесную девочку – Аню Синякину. Она уже известная актриса, успела сняться у Говорухина в «Ворошиловском стрелке», работает в «Школе драматического искусства» в лаборатории у Димы Крымова, моего большого друга…

 

– Вот как раз хотела спросить о ваших совместных работах с Дмитрием Крымовым. Вы ведь знакомы были еще с его мамой, известным театроведом Натальей Крымовой?

 

– Да, много лет назад (мы тогда даже с Димой еще не были знакомы), я познакомился с Натальей Анатольевной Крымовой после нашумевшей премьеры спектакля Театра сатиры «Укрощение строптивой». Тут надо рассказать маленькую предысторию. Наталья Анатольевна как-то отозвалась нелестно о спектакле «Безумный день, или Женитьба Фигаро», который в те годы являлся визитной карточкой Театра сатиры. Она сравнивала его со спектаклем Станиславского, и Валентин Николаевич Плучек (в те годы главный режиссер Театра сатиры. – «НИ») затаил обиду, пути их разошлись. Она больше не приходила в этот театр и ничего не писала. А тут вдруг плотина прорвалась, она сама пришла именно в день премьерного показа «Укрощения строптивой», а я там играл Петруччо. И она дала очень высокую оценку спектаклю, написала потрясающую статью в «Литературной газете», где так подробно все разбирала, что я долго еще перед выходом на сцену как бы советовался с ней, учитывал ее замечания... Я очень любил всю их семью, и книги Натальи Анатольевны стоят у меня рядом с книгами Анатолия Васильевича Эфроса. Спустя многие годы Дима Крымов поставил со мной спектакль «Гамлет» в Театре имени Станиславского. С Димой я дружу и бесконечно его люблю, мы плотно сотрудничаем, он часто использует моих учеников в своих режиссерских изысках. Два года назад он пригласил меня в свой спектакль «Катя, Соня, Поля, Галя, Вера, Оля, Таня…» по Бунину, а потом в спектакль по Шекспиру «Как вам это понравится», где участвовали представители всех моих выпусков. С этим спектаклем мы все вместе ездили в Великобританию...

 

– ... где и получили Гран-при Эдинбургского фестиваля?

 

– Да, и впервые в истории этого фестиваля главный приз был вручен российскому театру, чем мы были очень горды. В этом смысле наше содружество с Димой очень счастливо сложилось. Вообще, ничем не могу объяснить свое везение – видимо, так угодно было небесам, что мне повезло в жизни на талантливых людей. Одна семья Крымовых-Эфросов, подлинных творцов и великих людей нашего отечества, чего стоит!

 

– Вы сами тоже ведь поставили несколько спектаклей?

 

– Лишь однажды я ставил на профессиональной сцене, потом – только лишь со студентами. И вот сейчас я занимаюсь новым спектаклем, с которого мы и начали нашу беседу.

 

– Почему вы не берете для своих постановок современную драму?

 

– Здесь надо быть честным. Загадка жизни всегда остается загадкой. Время может меняться, меняемся мы, но взгляд на мир остается по-прежнему удивленным...

 

Справка «НИ»

Актер Валерий ГАРКАЛИН родился 11 апреля 1954 года в Москве. По настоянию отца после окончания средней школы работал слесарем на заводе. В 1978 году окончил факультет кукольного искусства Музыкального училища имени Гнесиных. Вместе с одногруппниками создал театр на колесах «Люди и куклы», с которым объездил всю страну. В 1988 году окончил факультет эстрады и массовых представлений ГИТИСа (курс Вячеслава Шалевича). В том же году поступил в Театр сатиры, в котором сыграл в ряде спектаклей, среди которых «Ревизор», «Укрощение строптивой», «Клоп» и «Трехгрошовая опера». С 2007 года – актер Театра Пушкина. В качестве киноактера прославился, сыграв сразу трех братьев-близнецов в фильме «Ширли-мырли». Также снимался в таких картинах, как «Бедная Саша», «Сестры», «Ландыш серебристый», «Андерсен. Жизнь без любви». С 2002 года – руководитель мастерской факультета эстрады РАТИ (ГИТИС).

 

Лариса КАНЕВСКАЯ. Интервью с режиссёром Леонидом ТРУШКИНЫМ

Режиссёр Леонид Трушкин

«Куда «пастух» поведет, туда и пойдет «стадо»


«НИ» за 11 Марта 2013 г.

http://www.newizv.ru/culture/2013-03-11/179018-rezhisser-leonid-trushkin.html

Основатель театра Антона Чехова, создавший  его в конце восьмидесятых  по принципу русской антрепризы, поделился с корреспондентом «НИ» своими рассуждениями на тему выживания театра в условиях современной экономики, рассказал о своем тесном  сотрудничестве с Геннадием Хазановым и о том, что хорошие артисты – вовсе не должны быть «артистами» по своему поведению…

- Леонид Григорьевич, почему в театре Антона Чехова в последние годы так редко случаются премьеры?

- Я могу отвечать на этот вопрос долго, а если в шутку, так: если можешь не писать, не пиши, если можешь  не ставить, не ставь. Раньше мне хотелось говорить все время, мне казалось, я знаю, как нужно переустроить этот мир. Теперь я в этом не уверен. Заканчивается «энергия заблуждения» (по Толстому).  Тогда было время серьезных общественных надежд, и хотелось участвовать во всем этом.

- Вы имеете в виду лихие девяностые годы?

- Они были лихими не только в плохом смысле, а и в хорошем, и я был моложе, кровь бродила, и тут все совпало: и общественная составляющая, и личная. Тогда брезжила справедливость, которой, разумеется, не было, но она хотя бы брезжила, а потом и вовсе исчезла куда-то с горизонта. Сами мы в этом тоже виноваты. У меня такое ощущение, что революция была предана, в первую очередь теми, кто ее возглавлял. Это в истории - не впервые. Очевидно, есть какие-то объективные процессы, которые невозможно ускорить, но у нас-то одна жизнь, и, конечно,  мы разочарованы.

- Вы разочаровались после ухода Ельцина?

- Еще при Ельцине: вторые выборы уже были не честные, ведь ясно было, что он потерял доверие не только люмпенов, которые ему и так не доверяли. Мне уже захотелось, чтобы к власти пришел человек сталинского типа, но с рыночным представлением об экономике. Разворовали же все. Рынок в моем представлении (я - не экономист, конечно), это – соревнование, а его как не было, так и нет.

- Соревнование предполагает честность…

- Вот именно. Соревнование, это когда есть строгий и беспристрастный судья в лице государства, строгий исполнитель закона, принятого народом, или Думой, ясные, прозрачные законы и их неукоснительное исполнение. В нынешней борьбе с коррупцией я вижу подвох в том, что хватать сегодня можно любого без исключения, даже няню, которая  получает зарплату в конверте, и родителей, которые эту зарплату в конверте платят. Мне кажется, нужно объявить некий час Икс: «Ребята, вы хотите жить в нормальном обществе, давайте, с сегодняшнего дня начнем новую жизнь, но уж завтра обижайтесь только на себя». И вот до этого «завтра» должна быть объявлена полная амнистия, иначе мы никогда не вылезем из этой ситуации.

- Давайте все-таки вернемся к вашему театру…

- Ситуация в театре на сегодняшний момент тревожная: здание на Композиторской улице, отданное нам в аренду в 1998-м году, защищенное нами в судах от одного из московских частных банков, сегодня готовится к реконструкции. Мэром Собяниным принято мужественное решение отдать здание в одном из арбатских переулков не коммерческой структуре, а культурному учреждению – театру. Хочется верить, что театр, который первым в постсоветской России начинал независимую от государства деятельность, все же продолжит в этом построенном  здании показывать спектакли москвичам и гостям города. Прелесть  этого проекта состоит в том, что театр не будет брать на содержание здания на Композиторской улице и на зарплаты сотрудникам ни копейки из городского бюджета. Мы также самостоятельно будем приглашать играть на нашей площадке  внебюджетные театры, проводить фестивали негосударственных театров. Главное отличие нашего театра состоит в том, что в нем нет, и не будет постоянной труппы, в том числе и балласта. А значит, никогда не будет зависти, интриг, всего того, что я так не люблю в театре. Еще в 1992-м году мы говорили с министром культуры, что пора перестать закладывать мину замедленного действия. Нужно, разумеется, выполнить обязательства перед теми, кого уже взяли в штат театра, но запретить брать в штат новых  творческих работников. Если б это было тогда сделано, сегодня мы не имели бы проблем с Театром Гоголя.

- Проблема, прежде всего, в социальной убогости нашего государства: люди не могут на пенсию прожить…

- А я и не призывал никого выгонять всех из театра. Остались бы те, перед кем обязательства уже были взяты. Надо было прекратить брать новые обязательства. Кто сказал, что человек с дипломом артиста – артист? Вся жизнь – соревнование, и оно не заканчивается выпускными экзаменами. Право зарабатывать любимой профессией, нужно подтверждать ежедневно. Если бы с 1993-го года артистов на постоянную работу уже не брали, сегодня труппы не были бы такими раздутыми. Когда тренер приходит в команду, он говорит: «Эти мне нужны, эти - не нужны», и вопросов «почему» не возникает. Или я тренирую и добиваюсь результата, или…

- Результат в спорте понятен, а на какой результат в театре можно ориентироваться?

- Эталон театра, который я определил для себя в молодости - спектакли:  «Дальше – тишина» Анатолия Эфроса, «Разгром» Марка Захарова и «Дети Ванюшина» Андрея Гончарова. Это были эмоциональные, ясные и глубокие спектакли. Байкал не боится быть прозрачным, ему нечего скрывать свою глубину, а лужа непременно должна быть мутной, обещает глубину, но нырнешь, и…нос оцарапаешь. Быть ясным вообще требует мужества, потому что, если ты не глубокий, ты в этом признаешься, но хотя бы ты остаешься равным себе, честным, не морочишь людям голову.

- Сегодня вы можете назвать спектакли, равные вашему эталону?

- Равных не назову, но меня, в свое время, восхитил спектакль в Табакерке - «Матросская тишина» с потрясающей работой Владимира Машкова. Из последних очень понравился спектакль, поставленный Юлей Меньшовой в Театре Пушкина - «Любовные письма», считаю ее одной из самых интересных режиссеров в современном театре.

- Театр Антона Чехова порадует зрителей, наконец, премьерой?

- В конце мая надеюсь выпустить спектакль по пьесе канадского драматурга Норма Форстера «Забор» в прекрасном переводе Марины Оболенцевой. Это будет синтез театра и кино. Все, что касается, собственно театра буду делать я, а кино снимет моя старшая дочь Лиза. Надеюсь, удастся уговорить Михаила Леонидовича Аграновича выступить в роли оператора столь необычного кино. В одной из главных ролей - Ольга Тумайкина. Меня потрясает ее актерский диапазон, органика, обаяние, заразительность, словом,  актриса подобного уровня - подарок режиссеру.

- У вас есть постоянная команда?

- У меня есть замечательный директор Ирочка Григорьева, ее замы, и все, кто необходим для жизнедеятельности театра, штат из пятнадцати человек. Всеми ими я дорожу, все они - прекрасные люди

- Есть устойчивое мнение, что хороший человек – не профессия…

- Еще, какая профессия! Хороший человек или уходит, не дожидаясь, чтобы его об этом попросили, или становится хорошим  специалистом.

- На сайте вашего театра нет списка труппы, но есть раздел «Люди», там - человек двадцать актеров.

- Так и есть. Когда говорят, что театр это - дом, я – за. За дом, но не за сумасшедший дом,  за тот дом, в который люди приходят по любви, а не по прописке. Им комфортно друг с другом работать, а мне с ними: Геннадий Хазанов Галина Петрова, Екатерина Власова, Борис Дьяченко, Владимир Михайловский…. Все они по поведению – не «артисты». У них абсолютно здоровая психика. Им важно, что на сцене: какой звук, какой свет, какая декорация, а не какое купе и какой номер в отеле, никакого этого дурновкусия нет и в помине.

- Ваше сотрудничество с Геннадием Хазановым началось со спектакля «Ужин с дураком»?

- Да, с 1998-го года. Хазанов – абсолютный трудоголик, мучитель, он жизни режиссеру не дает, но только с такими артистами и можно работать. Они отодвигают горизонт…

Был перелом, экономический кризис, Хазанов не понимал, чего делать, мы не понимали, где играть. Играли по понедельникам в театре Вахтангова, и все, остальные театры нам уже не ничего не сдавали в аренду потому, что…и потому что.

Сегодня в Театре Эстрады происходят серьезные изменения к лучшему, хотя Хазанов в очень непростом положении: многие не хотят платить аренду, хотят, чтобы он взял их на гарантию, и при этом запрашивают немалые гонорары (наш театр платит за каждый сыгранный спектакль).

- Вы оплачиваете аренду и заявляете при этом, что можно прожить на продажу билетов, когда почти все театры заявляют, что не выжить…

- Мы деньги зарабатываем только продажей билетов на спектакли, у государства никогда не брали ни копейки, а с 1997-го года еще и у спонсоров ничего не взяли, и можем этим гордиться. Мы платим аренду, авторские, налоги, все, что полагается, еще и офис арендуем, и площадки для репетиций и спектаклей.

- А почему же государственным театрам это не удается?

- Это вопрос к системе.

- К антрепризе настоящие театралы все же пока относятся с недоверием

- Антреприза себя скомпрометировала тем, что некоторые наскоро лепят спектакли, и мотаются по стране, но уверяю вас, что вопрос не в форме организации театра, а в задаче, преследуемой его руководителем. Если экономика в театре ставится впереди творчества, то и экономика такая скоро сдуется.  Мы не ставим театральное дело с ног на голову, деньги для нас не цель, а средства для развития театра. Спектакли репетируются минимум три-четыре месяца. Обязателен период разбора пьесы за столом, чтобы выяснить мотивы, поведение, характеры персонажей. Все должно быть разобрано досконально, не слова и реплики, а что под ними. Станиславский – это гениальный инструмент: ну как можно отказаться от скальпеля и рубить топором, это что за операция получится? Станиславский – тоже, конечно, не панацея. Но, когда Пикассо пишет свои поздние картины (я - не поклонник творчества Пикассо), мы, хотя бы точно знаем, что он - гениальный рисовальщик. Так многим режиссерам сегодня хочется сказать: «Ты покажи, что ты владеешь ремеслом, чтобы иметь право сказать, что тебе неинтересен Станиславский…».

- А нужен ли Станиславский, чтобы ставить комедии?

- Еще в большей степени, чем, если ставить драму.  Комедия, в которой  артист не проживает, а просто смешит, дурно пахнет.  Мы репетировали комедию  положений «Все как у людей». Первым условием репетиций было существование в координатах системы Станиславского. Смех  вызывают ситуации, написанные драматургом, и чем честнее артист погружает себя в обстоятельства персонажа, тем больше ему доверяет зритель, тем качественней и громче смех в зале. Ставить комедию положений - сложнейшее дело, оно требует знания не только психологии, но и безукоризненного чувства ритма, почти математического мышления. Я больше – лирик и романтик, и люблю другие пьесы, работа над комедией положений была для меня мучительной, как для пианиста разучивание шопеновских этюдов.

- А вы, на какую публику ориентируетесь?

- В качестве зрителя я представляю себя. То, что ставлю, должно понравиться мне, на всех не угодишь, хорошо бы угодить хотя бы самому себе. Спектакль «Смешанные чувства» я репетировал, думая, что это никому, кроме меня неинтересно, оказалось, что это волнует многих. «Ужин с дураком» я ставил для души, по собственной воле, но немотивированное добро героя Хазанова сегодня уже стало «полезным  ископаемым», и оказалось, что оно  необходимо сотням тысяч зрителей…

- На этот спектакль, в Москву каждый раз приезжает Олег Басилашвили…

- И играет в полную силу, без скидок на возраст и ночные переезды из Питера в Москву.

- Какой возраст у режиссера самый плодотворный?

- Понимаете, когда мне было сорок лет, я думал: «Что они там все в шестьдесят делают?». И еще думал, что через двадцать лет сам, наверно, найду себе оправдание, помню это хорошо. Прошло двадцать лет.  Я скажу так: молодым быть лучше, чем пожилым, богатым – лучше, чем бедным, а здоровым лучше, чем больным. Но пока у режиссера есть потребность ставить, а у зрителей – потребность смотреть его спектакли, надо ставить.

- Что в сегодняшнем театре вы не приемлете?

- Есть два вида театра: в одном говорят, что жизнь невыносима, во втором, что жизнь прекрасна. Я – посередине, но как говорил великий Гончаров: «Если в финале не горит свеча, спектакля нет». Это – не абсолютная истина, я отдаю себе в этом отчет, но все мое существо разделяет эту позицию. Я иногда вижу спектакли и фильмы, которые утверждают, что жизнь невыносима. У меня  вопрос к авторам: «Если жизнь действительно невыносима, почему вы живете и уговариваете меня, лезть в петлю, при этом зарабатываете на своем творчестве деньги?». Мягко говоря, вы лукавите, а грубо говоря, вы мошенничаете: меня призываете прыгать в могилу, а сами едите, пьете, любите, хотя бы, как минимум, наслаждаетесь любовью к себе, то есть получаете удовольствие от жизни. Это нечестно и не гуманно.

- Кстати о фильмах, почему вам не попробовать снять кино?

- Вот сейчас у нас будет кино в спектакле. Хороший повод.

- В прошлом году у вас была круглая дата, как вы отметили юбилей?

- Никак, я к датам отношусь скептически, ничего не фиксирую, никаких архивов. Когда ты фиксируешь свою жизнь, ты ее в это время теряешь. Жизнь сама по себе прекрасна, я – не коллекционер собственных достижений.

- Вы – счастливый человек?

- Я человек – не тщеславный, и в этом смысле – счастливый. Славы никогда не бывает много, как и денег. Погоня за славой  бессмысленна и бесконечна, на эту тему  есть замечательное стихотворение Давида Самойлова «Фотограф-любитель», не поленитесь, откройте интернет, найдите, не пожалеете. В этом стихотворении гениальный ответ на ярмарку тщеславия, которая правит сегодня человечеством. Смотришь, талантливые люди просаживают жизнь, а к чему стремятся? Звание, ордена, статуэтки, какое это имеет значение в жизни?

- Но весь мир льнет к  телеэкранам, когда показывают вручение премии Оскар…

- Мы живем в эпоху мифотворчества. Качественное и востребованное – не одно и то же. Что-то назначается модным. С точки зрения бизнеса, я это понимаю, но не понимаю с точки зрения потребителя. Дорогое – не обязательно лучшее, знаменитое - не обязательно лучшее.

- Все равно любому театру приходится спектакли как-то пиарить, чтобы был кассовый сбор…

- Вот в чем прелесть государственных театров, им не надо думать о сборах, поскольку они сидят на бюджете. Я возьму Тютькина и Пупкина, они будут играть талантливо, но народ на них пойдет только тогда, когда они станут знаменитыми. Кто талантливей Резник, или Самойлов? А кто популярней? Вопрос рынка сложен, но задача государства - ориентировать зрителя, повышать его культурный уровень, регулировать деятельность театров налогами и грантами, а не равным содержанием.

Честь и хвала Эрнсту за проект «Голос»: оказывается, народ – не быдло, у передачи был сумасшедший рейтинг. И не надо сваливать на то, что «пипл хавает». Куда «пастух» поведет, туда и пойдет «стадо».

 
Другие статьи...
Облака тегов