Joomla TemplatesBest Web HostingBest Joomla Hosting
Поиск

 

Сергей ПОНОМАРЁВ. Проза, статьи, эссе
Кто на сайте
Сейчас на сайте находятся:
 109 гостей 
Статистика
Просмотрено статей : 1028070

Если Вам нравится наш сайт - поддержите, пожалуйста, проект:

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Звёзды ВЛК. Личные страницы поэтов и прозаиков )
Главная Сергей ПОНОМАРЁВ Сергей ПОНОМАРЁВ. МИРЫ РУШАТСЯ 27 НОЯБРЯ

Сергей ПОНОМАРЁВ. МИРЫ РУШАТСЯ 27 НОЯБРЯ

Оценка пользователей: / 11
ПлохоОтлично 

 

 

Я - пасынок Владимира Михайловича Чачина. И с этим уже ничего нельзя поделать.

Он умер в больнице города Гагра, тогда Абхазской АССР, 27 ноября 1977 года, прожив в СССР 54 года 4 месяца и 8 дней, будучи женатым на моей     матери – Лии Николаевне Дербышевой.

Этот день застал меня во Владимире. Там я учился на третьем курсе Владимирского государственного педагогического института имени П.И. Лебедева-Полянского (был такой литературный критик – активный член РАППа).

Звонок застал меня на квартире сокурсницы, где мы справляли шумной студенческой компанией её день рождения. Было всё очень мило, а тут звонок на домашний телефон в квартиру, где я был первый раз. И какой-то очень спокойный, но и очень настойчивый голос сказал, что мне нужно срочно возвращаться домой, в Москву.

Ничего так и не поняв, я попрощался с шумной компанией и вышел на улицу. Шел густой снег. Его было очень много: на земле, на асфальте, деревьях и домах. Как сказал бы романтически настроенный человек  - природа плакала. Но я был настроен иначе. Мне надо было попасть в общежитие института, где я жил. Я поймал такси. Молодой парень на «ГАЗ-24» помчал меня по сонным бело-черным улицам ноябрьского Владимира. Но древняя столица Руси – город холмистый. Еще более чем Москва. А про зимние шины тогда ещё никто и не слыхивал. «Волга» безбожно буксовала на всех подъемах и никак не хотела везти меня назад, в будущее, в Москву. И правильно делала.

Дома, то есть в общежитии, мне показали телеграмму от матери: «Отец умер. Срочно возвращайся домой».

Я звал Владимира Михайловича Чачина отцом. Хотя в то время был жив ещё человек, чью кровь, фамилию и отчество я ношу до сих пор. Я почему-то сразу понял, о ком идет речь. Быстро собрался и через минут сорок уже сидел в электричке Владимир – Москва. Ехать – три часа пятнадцать минут от вокзала до вокзала. Обожаю в это время читать чужие газеты через плечо владельца. И вдруг вижу в свежем номере газеты «Правда», где Владимир Чачин работал последние годы, некролог. Мол, газету постигло огромное несчастье: умер специальный корреспондент  Владимир Михайлович Чачин, прекрасный журналист, друг и соратник, на 55-м году жизни, не успев сделать и половины того, то хотел совершить….

Это сообщение окончательно утвердило меня в печальной реальности. Я так долго и упорно перечитывал этот некролог через плечо какой-то женщины лет сорока, что она, в конце концов, подарила её мне со словами: «Я смотрю, что эта газета вас очень заинтересовала!» Ещё бы! Рушился мир. Точнее – миры.

Дома было всё не так. Убитая горем мать. Ставшая как-то сразу больше квартира. Какие-то незнакомые люди, которые утешали вдову, но которые как-то быстро ушли, едва я появился в дверном проёме. Я всё пытался понять: где стоит гроб с телом Чачина Владимира Михайловича? Поняв это, мать сказала: «Он не здесь. Тело в морге. Похороны завтра во дворце культуры «Правды». А потом, помолчав, добавила: «Тебе надо возвращаться домой».

Рухнули два мира – мой и её. Она очень любила Чачина. И Чачин очень любил её. Но эта была очень сильная любовь-ненависть. Потому что, между ними всегда стояла другая. И эта другая была – бутылка водки.

Да простят меня друзья и соратники Владимира Чачина – человека, безусловно, выдающегося, возможно даже гения, своеобразного журналистского рыцаря, даже секс-символа своей профессиональной среды, который наиболее полно выразил мысли, идеи, чаяния и идеалы человека советского, но и прошедшего вместе с ним, советским народом, весь чудовищный и трагический путь кризиса веры: мои воспоминания о нём лишены романтического ореола.

В силу возраста и положения, я не застал его лучшие годы, сделавшие из него легенду. Я не застал его блистательной работы в «Комсомольской правде». Где никому не известный юноша с вечерней школой и фронтовым опытом за плечами благодаря невероятному таланту стал королем (так называемого тогда) «голубого» очерка – предусматривающего высшую степень уважения к герою. Как он, член партии, но не прошедший никаких номенклатурных школ, публично дрался с всесильным «кронпринцем» - зятем Н.С.Хрущева (тогда Первого секретаря ЦК КПСС) Алексеем Ивановичем Аджубеем, бывшим в то время ещё и его главным редактором. Или, как чуть позже, в Центральном Доме Журналиста, когда Чачин уже работал в журнале «Молодой коммунист» редактором отдела комсомольской жизни, а Аджубей был главным редактором второй газеты СССР «Известий», – Чачин, порвав рубаху на груди, шел на аджубеевский пистолет с криком: «Стреляй, гад! Стреляй!.. Стреляй туда, куда фашисты били!»

На мою долю достались как раз последние его жизненные деяния, о которых и вспоминать как-то не хочется. Но надо. Поскольку если историки заинтересуются жизнью и судьбою Владимира Чачина, надо успеть оставить им достаточный материал.

Итак, в городе Владимире я оказался из-за Чачина. Дело в том, что Владимир Михайлович и Лия Николаевна сочетались законным браком аккурат во время моей срочной службы в рядах вооруженных сил – 13 января 1973 года. Другими словами, в армию я уходил совсем из другого дома. Чачин много, даже очень много сделал для меня, солдата. Благодаря его протекции, я избежал строевой мясорубки и полтора года из двух прослужил в окружной газете «Пограничник Забайкалья». Но из-за него же я отказался от мысли поступать в московский вуз. Когда я приезжал в отпуск в период срочный службы, который опять-таки организовал мне Чачин, я убедился, что жизнь его и матери состояла из двух как бы совершенно не взаимосвязанных частей. Первая – известная многим их друзьям в журналистской братии и на Центральной студии документальных фильмов, где всю жизнь проработала моя мать, - великая, сильная, искренняя, страстная и романтическая любовь. Вторая – вязкая, чудовищная и в целом безнадежная борьба с Зеленым Змием.

Я же – двадцатилетний солдатик – не вписывался ни в одну из них. Во-первых, зачем влюбленным весь остальной мир?!    Он только мешает…. Во-вторых, зачем супругам свидетель ссор, ругани, семейных скандалов, даже драк из-за того, что один пьет водку, а другая категорически не хочет, чтобы он эту водку пил?!

Я эти две темы очень быстро уяснил в течение своего краткосрочного отпуска. И в итоге подал документы на рабфак во владимирский пединститут. Всё-таки ближе, чем Чита, где я служил. И в то же время - не Москва.

В итоге я, подобно лошади конкистадоров, попал в американские прерии и стал мустангом. Моя душа – до сих пор во Владимире. Мои лучшие годы – это три года учебы в ВГПИ. Я до сих пор езжу туда встречаться с друзьями, с которыми в декабре 1974 года заехал в комнату № 415 второго корпуса общежития. И моя первая жена – коренная владимирчанка…. Владимир – это молодость, любовь, свобода! И вот этот мой мир рушится со смертью Чачина и словами матери: «Тебе надо возвращаться домой!»

И действительно надо возвращаться…. Моей матери – еще хуже. Умер не только Чачин, умер весь мир, который она последние пятнадцать лет так заботливо и удачно создавала.

Я хорошо помню подъем гроба с телом Чачина с улицы в зал Дворца культуры газета «Правда». Шестеро незнакомых мне мужчин с удивительно одухотворенными лицами несли домовину по лестнице вверх, к залу. А моя мать – женщина гордая, очень сильная, жесткая, часто даже жестокая, у которой слезинки за всю её жизнь не видывал, – стояла на лестнице. Спиной к стене, зажав горло руками, чтобы не выпустить наружу рыдания.

Она оказалась одна в огромной четырехкомнатной квартире. Где кроме неё жила ещё и её тетка – младшая сестра её матери – 88 лет от роду. Полуслепая и полуглухая. Соседи ходили им за хлебом. Потому что моя мать слегла. Она всегда слегала, когда она расставалась с Чачиным. А тут она рассталась с ним навсегда…. Да, мне, безусловно, надо было возвращаться!

И я вернулся. И у нас началась совсем другая жизнь. Но речь сейчас не о ней. Сейчас речь – о Чачине.

Он умер в неполные 55 лет. Мне сейчас – 59. И я старше его на целых четыре года. Раньше он был моим учителем, помощником и судией. Теперь же я попробую помочь ему занять достойное место в истории нашей Родины.

В целом, я ему завидую. Умереть на пике славы, когда ещё, согласно поэту Владимиру Корнилову, - «ни болезни, ни старости, ни измены себе»  – редкая удача! С другой стороны, Чачин Владимир Михайлович сделал неимоверно мало по сравнению с тем, что мог бы. Человек необыкновенно цельный, он шел по жизни, не задумываясь о ней. Уйдя на войну семнадцати лет от роду добровольцем, он так с неё и не вернулся. Вплоть до 1977 года.

К своему уникальному дару он относился варварски. Как и может, и должен относиться варвар, которым он, в сущности, и был. Психология юного воина: я молод, красив, талантлив и так будет всегда! Жизнь – прекрасна и бесконечна…

Мой отчим, Чачин Владимир Михайлович, был прооперирован с диагнозом «острый холецисто-панкреатит» в больнице города Гагра – столице Абхазии, на пляжи которой он со своей женой (моей матерью) отправился отдыхать. Это смертельно опасное заболевание посетило его уже в третий раз. И было спровоцировано регулярным употреблением вовнутрь спиртосодержащих жидкостей. И его предупреждали: «В третий раз – не откачаем!» Но ему не суждено было прислушаться к этому предостережению врачей. С одной стороны, не пить он уже не мог. С другой, - пронесло раньше, значит, пронесет и потом. Иллюзия неуязвимости слишком молодого солдата: «Могут убить всех, но не меня!»

Когда моя мать увидела его после операции – с двумя трубками, торчащими из низа живота, она поняла, что он умрет. И она сделала две вещи. Первая: она попросила врачей всё построить так, чтобы Володька Чачин не понял, что он умирает. Если бы, не дай Бог, Чачин это понял, с ним бы началась истерика. А она не хотела увидеть своего любимого мужа слабым. И чтобы другие это увидели. Вторая: она срочно вызвала в Гагры его младшего и любимого сына – Лешку Чачина. Чтобы тот простился с отцом, чтобы посидел около его кровати. Сама Дербышева Лия Николаевна металась по городу в поисках нужных лекарств. 1977 года – время повального дефицита.

Мой отчим умер, точнее - умирал, раньше, чем врачи это констатировали. Прямо на операционном столе он пережил клиническую смерть. И когда его оживили, то, по словам моей матери, он дергался и кричал: «Пустите меня туда! Туда!»

Говорят, что перед смертью человек видит близких ему людей, с которыми ему очень хорошо, которые с ним приветливы и которые зовут его с собой.

Кого мог видеть Володька Чачин?

Может быть, дворовых пацанов конца 30-х – начала 40-х, с которыми он хулиганил на родной Плющихе, вписывался без билета на последние сеансы «Чапаева» в кинотеатр (когда-то «Арс», а в те времена - «Юный зритель») в центре Арбата, катался на задних бамперах больших лимузинов, придерживаясь за запасное колесо?

Или, может быть, тех семнадцатилетних юношей, с которыми Володька Чачин уходил на фронт в составе комсомольского добровольческого батальона? Как они – молодые, красивые, в новенькой пехотной форме, вооруженные ПВТ – полуавтоматическими винтовками Токарева с полированными ложами и кокетливо выступающими магазинами, - садились вместо харизматических теплушек в …вагоны дачного поезда? Как его разбудили и отправили на паровоз – пугать своей винтовкой германские самолеты? Как потом всем своим комсомольским добровольческим  батальоном при атаке гитлеровцев лежали в окопах и лупили сапогами по затворам клятых ПВТ, которые в массовом порядке отказывались стрелять? А немцы, не ожидая такого подарка от советских оружейников, вяло и с опаской шли в атаку, думая, что русские их заманивают?

Или же ему виделась рота курсантов школы механиков морской авиации, которых он – заслуженный и тяжелораненый девятнадцатилетний фронтовик – в глубоко тыловом уральском городе Пермь, будучи гвардии старшиной с помощью кросса и окапывания голыми руками в снегу заставлял на вечерней прогулке петь «Утро красит нежным светом»?

Может быть, он вспоминал свою журналистскую братию? А, может быть, женщин, которых он – молодой и дерзкий цыган-полукровка – до встречи с моей матерью любил в товарных количествах?

Этого мы уже никогда не узнаем….

Точно я знаю, что перед смертью он видел меня. Он рассказывал моей матери сон, в котором он с ней лежал на пицундском пляже, как вдруг к ним подъехал «командирский» «ГАЗ-69», из него выскочил я и крикнул ему: «Привет, отец!» Откуда «ГАЗ-69» - понятно: я на нём разбился в армии. А вот за «привет, отец!» - спасибо….

Родные сыновья – Юрий и Алексей Чачины – стали сначала шоферами, а потом – алкоголиками. Его старший внук, которым он очень гордился и которого назвали в честь его – Володька Чачин «второй» - ушел служить в армию свои  два года. Уж не знаю, где и как он служил, но через два года он вернулся домой – буйным алкоголиком. Несчастная Валя Чачина – его старшая сноха, - получила на руки две пьяные беды сразу….

Единственный из близких ему людей поколения “next” я, его пасынок, Пономарев Сергей Вадимович, как-то засветился в журналистике и литературе. Я не достиг и сотой доли его славы, но всё же, наверное, не зря я приснился ему перед смертью.

Я, кстати, своим пером сослужил ему посмертную службу. Когда моя мать и я готовили последнее издание его «Короля с Арбата». Заявленная ещё при жизни Чачина, книга предполагала дописку нескольких глав. Одну он оставил только в виде тезисов. Что делать? Сказать, что у нас нет этой главы?

- Садись, сынок, пиши! Ты ведь довольно уже хорошо рубишь под Чачина! – сказала мать.

Ну, я сел, написал. Точнее – дописал. Издали. Никто так ничего и не заметил. Всё-таки хорошо учил Владимир Михайлович Чачин журналистике! До сих пор помогает….

19 июля 2013 года ему бы сравнялось ровно 90 лет от роду. Интересно, вспомнил ли об этом хоть кто-нибудь, кто так восхищался им при жизни?

 

P.S.

27 ноября 2007 года. Я работаю пресс-секретарем директора и художественного руководителя театра «Уголок Дурова» Народной артистки СССР и России Наталии Юрьевны Дуровой.

У меня выходной. 30 лет ровно со дня смерти Владимира Михайловича Чачина. К тому печальному дню уже нет в живых всех тех, кого можно было бы расспросить о нем, его ближнего круга, моих старших товарищей: Лии  Николаевны Дербышевой, Ларисы Павловны Куликовой. Решаю самостоятельно и в полном одиночестве отметить 30-летие кончины отчима.

От невеселых дум меня отвлек звонок телефона. Звонил главный инженер театра.

- Сережа! Срочно приезжай в театр!

- Но у меня выходной!

- Срочно приезжай! – в голосе всегда спокойного и уравновешенного Владимира Степанова металл. Металл и боль:

- Дурова умерла!

Я быстро одеваюсь и еду. Готовлю некролог. Мой очередной мир в очередной раз обрушился 27 ноября…. Теперь даты смерти двух великих и близких мне людей я отмечаю в один присест.

Сергей Пономарев

28 декабря 2012 года. Пятница. Поселок Томилино.

Комментарии (4)
  • Илья  - Чачин

    Слышал фамилию Чачин. редкая фамилия, не спутать. Хорошо, что вы написали рассказ про него. Это у него была книга что-то про Арбат?

  • Сергей Пономарев  - Не только про Арбат

    Да, у Чачина Владимира Михайловича была, увы, единственная книга - "Король" с Арбата". В ней он рассказывает о своем детстве на Плющихе и Арбате. Но главное в этой книге - война, на которую он ушел семнадцатилетним добровольцем. Книга - отличная! Недавно мои домашние её перечитали: всем понравилось...

  • Виктор  - Чачин

    Уважаемый Сергей! Я жил в соседней квартире с Владимиром Михайловичем (на пр.Мира) до 1973-го года и мой отец дружил с ним. И я знал и его старшего сына и младшего и маму их. Всё это очень печально. Уже многое забылось. Но что-то помнится... Искал как тут отправить письмо - не нашёл.

  • Анонимно

    Уважаемый Виктор!
    Рад, что нашелся хотя бы один человек из поколения next, кто знал и до сих пор помнит Владимира Михайловича Чачина!
    Рад был бы с Вами встретиться. Надеюсь, найдем общие темы.
    К сожалению, после смерти отчима связь с его прежней семьей, которую вы, к счастью, и знаете, оборвалась. Вижу только, что кто-то из них жив, когда посещаю могилу Чачина: за ней кто-то регулярно и тщательно ухаживает.
    Связаться со мной удобно по телефону: 8 903 146 36 52 лучше в выходные дни. Или же по электронной почте: sergeiponomarew@yandex.ru. Ближайший будний день, когда буду в Москве - понедельник, 27 января.
    С уважением,
    Сергей Пономарев.

Оставить комментарий
Your Contact Details:
Комментарий:
[b] [i] [u] [url] [quote] [code] [img]   
:D:angry::angry-red::evil::idea::love::x:no-comments::ooo::pirate::?::(
:sleep::););)):0
Security
Пожалуйста, введите проверочный код, который Вы видите на картинке.

Последнее обновление (21.04.13 11:07)

 
Облака тегов